Рейтинг 0,0 / 5.0 (Голосов: 0)
Народы и личности в истории. Том 3

Народы и личности в истории. Том 3

Категории
Ключевые слова
Просмотров:
37
Год:
Язык:
Русский
ISBN:
5-88524-039-6
Издательство:
Звонница-МГ

Аннотация к книге Народы и личности в истории. Том 3 - Владимир Миронов

Народы и личности в истории. Очерки по истории русской и мировой культур. В трех томах. Том 2 - Описание и краткое содержание к книге
Заключительный том трилогии В.Б. Миронова «Народы и личности в истории» посвящен событиям и людям большей части Земли (Скандинавия, Япония, Латинская Америка, Соединенные Штаты Америки, Россия, Китай). Автор остановился лишь на отдельных, наиважнейших страницах истории и героических личностях (великих ученых, инженерах, писателях, художниках, политиках и полководцах). Книга рассчитана на широкий круг заинтересованных читателей, любящих историю, мудрость и Россию.

Народы и личности в истории. Том 3 читать онлайн бесплатно

Владимир Борисович Миронов

Народы и личности в истории: Очерки по истории русской и мировой культур

Том 3

Личность – вот чего сегодня не достает на земле

Сальвадор Дали

Глава 11

Скандинавия – волшебный край саг и фиордов

Скандинавия напоминает кита, плещущегося в водах Гольфстрима. Край озер и фиордов… Шведская пословица гласит: «Когда Бог отделял воду от земли, он позабыл Скандинавию». Пословица в равной мере относится к Швеции, Норвегии и Финляндии, ибо в древности весь полуостров был покрыт водой. Первые письменные упоминания о шведах встречаются в VI в. н. э. На земле Швеции тогда существовало несколько княжеств. В Упсале находился знаменитый языческий храм («двор богов»), куда стекались во время празднеств конунги и витязи. Конунг Упсалы и объединил под своей властью остальные племена (700 г. н. э.). Это – полуофициальная дата возникновения Швеции.[1] Скандинавы, германцы, англосаксы близки своими корнями. Верховный бог скандинавов Один объединял в одном лице духовную власть и мудрость как высшую функцию богов. Он близок к немецкому Водану (Вотану). К ним с равным уважением относились скандинавы и германские племена (франки, саксы, англы, вандалы, готы). Согласно «Саге о Вельсунгах», Один стоял у начала легендарного королевского рода Вельсунгов, к которому принадлежал и Сигурд – знаменитый герой общегерманского эпоса «Песни о Нибелунгах». Его считают прапрадедом норвежского конунга Харальда Прекрасноволосого. Один выступает в роли древнейшего короля и в «Деяниях датчан» у Саксона Грамматика (XIII в.). Одним словом, общая мифология более чем что-либо свидетельствует о том, что германские и скандинавские племена вышли, по сути, из одной родовой купели.[2]

В давние времена еще Исидор Севильский выдвинул гипотезу происхождения готов от легендарного библейского героя Магога. По библейскому преданию, «Гог во главе Магогского народа (или Гог с Магогом как два князя-правителя) должен прийти с севера и вторгнуться в страну Израилеву». Этим нашествием должен осуществиться Божественный суд над Гогом, все воинство которого будет истреблено и погребено на месте, названном в память сего события «долиной полчищ Гогова». В немецкой историографии будут распространяться и иные версии: германский народ станет вершителем судьбы народа Израиля, его Судьей. В Средневековье Гог и Магог также ассоциировались со скандинавскими правителями. В течение веков слово «готы», как и идея происхождения от них скандинавских народностей, получило распространение в Западной Европе, часто употребляясь в значении «германский» и «тевтонский». Таким образом, эти названия стали символическими для всех северных народов (порой сюда включали скифов, славян и татар). Согласно популярной теории конца XVII в., все германские народы Европы были готического, скандинавского происхождения. Так, выделив четыре периода истории готов (1670), англичанин Р. Шерингам описал зарождение племен скифов, сканов, сарматов, гетов в Азии, и дальнейшую их миграцию под предводительством легендарного Одина сначала на балтийские острова, затем – экспансию готической цивилизации на Восток, в современную Западную Европу. Сюда же относят и гордых обитателей Альбиона. Во «Всеобщей истории Англии» Дж. Тирелл писал (1704): «Происхождение англосаксов следует вести также от готов; германцы имеют готическую генеалогию. Они родственны таким северным народам, как шведы, датчане и норвежцы. Это видно из схожести их языков, обычаев и законов. Описание религии, уклада и традиций германцев у Тацита подтверждает аналогии». В том же духе высказался Дж. Харрингтон, указав, что корни всех германских народностей «следует искать в Северной Германии или Швеции» (1656).[3] Ко времени Карла Великого каждый житель Галлии имел германское имя независимо от того, были ли его предки франками или выходцами из других провинций. Первыми германцами, принявшими христианство, были готы (вторая половина IV в.), затем бургундцы и франки (V в.), англосаксы (VI–VII вв.), саксы (IX в.), в X в. – скандинавы. Важное событие произошло во многом благодаря Кнуту Великому в Дании, Олафам в Норвегии и постановлениям исландского альтинга (1000 г.). Отсюда и общая судьба у северных племен.

Типичные черты северных народов – воинственность, героизм и даже фатализм… Они смело идут навстречу судьбе. Суровая природа закалила их, приучила к стойкости и мужеству. Каков вклад скандинавов в сокровищницу общечеловеческой культуры? Важным источником для понимания первоначального периода развития культуры являются саги. Как писал Бьярне Фидьестль, специалист в области древнескандинавской литературы, саги показывают события 870– 1030 гг., периода становления исландского общества: «Это – исход из Норвегии, заселение Исландии, создание основ правопорядка, описания конфликтов между членами общества и, наконец, принятие христианства». Родовые саги стали героическим эпосом, увековечив память о происхождении исландского народа.[4] В англосаксонской эпопее «Беовульф» (1000 г.) фигурируют датчане, шведы, гауты (готы). Как ни странно, тут нет и речи об Англии. Ту же картину видим в песнях «Старшей Эдды» и в «Песне о Нибелунгах». Это – народы битв и сражений. Наивысшее благо в жизни – доброе имя героя. Афоризмы их житейской мудрости учат, что все преходяще: и родня, и богатство, и собственная жизнь, навсегда остается лишь слава о подвигах героя («Речи Высокого»). Недаром в «Беовульфе», как и в эддических песнях, слава обозначена термином, имевшим также значение «приговора» (древнеисл. – domr, древнеангл. – dom).

Небольшая Швеция оставила заметный след в европейской истории. Издавна предки шведов осваивали земли на севере Европы. С 800 по 1050 гг. шел процесс создания обширных государств викингов. Продвигаясь по французским и германским рекам, они в IX в. дошли до Испании и Португалии, вышли в Средиземное море, приняли участие в набегах датчан на Англию, колонизировали Исландию. Торговые связи викингов простирались до Византии и Арабского халифата. Доходной статьей у шведов считался и сбор датских денег (дань англичан датчанам). Сведения об их нравах и поведении не говорят об их культурности. Поведение викингов в Англии (и на Руси) никак не отвечает нашим представлениям о культурном народе. Правда, они обладали быстрыми кораблями и великолепным оружием. Но это еще не признак высокой культуры. Эйрик Рыжий, открывший Гренландию, приплыл туда, будучи изгнан из Исландии за многочисленные убийства.[5] Совершали они походы и на территорию Руси, «в великий Свитиод» (1040 г.). Отсюда и гипотеза основания русского государства князем Рюриком… Вряд ли «люди из Руса» (выходцы из Руслангена) могли быть главным движущим моментом российской истории, как порой пытаются нам внушить. Но об этом речь пойдет уже в другой книге. На острове же Готланд поныне высятся древние рунические камни. Варяги постепенно стали растворяться в русском населении. Многие же навеки остались лежать в славянской земле, о чем говорят и памятники.

Иллюстрация к англосаксонскому эпосу «Беовулъф»

Предки скандинавов (люди «эпохи саг») не гнушались и физической работой. Ею занимались даже знатные и зажиточные лица. В исландской «Песне о Риге» воспеваются производственные занятия крестьян, а в поэме «Речи Высокого», являющейся заодно и сборником афоризмов житейской мудрости, указывается на необходимость прилежного и упорного труда: «не видеть добычи лежачему волку, а победы – проспавшему». В «Старшей Эдде» читаем: «Рано встает, // кто без подмоги // к труду приступает; // утром дремота // работе помеха – кто бодр, тот богат». Шведский историк И. Андерссон так описывал жизненные установки своего народа: «Идеал героя в эпоху викингов, воплощавшего в себе три добродетели: «быть властным землевладельцем, храбрым воином и щедрым хозяином-вождем дружины, связанной с ним союзом непоколебимой верности», ярко выражен в этой короткой надписи». К середине XII в. Швеция считалась уже прочным государственным образованием. Среди королей и королев известны имена Эрика, Сверкера, Биргера, Эрикссона, Густава Вазы, Кристины. Образованностью и культурой выделялась Святая Бригитта (1303–1373). Она оставила заметный след в истории, создав монашеский орден, написав любопытный литературный труд («Откровения»).

В XIV в. возник и символ страны – знаменитые шведские «три короны». Долгое время шведы были под игом датчан. Часть феодальной знати поддержала установленный Данией режим. Вот как в поэме описал положение народа епископ Томас:

Чужеземцы правили Швецией тогда,и в государстве не могло быть хуже.Они правили страной и владели крепостями.Шведы жили в страшной нужде,они предпочитали умереть,чем дольше терпеть таких гостей…Народ Израиля при фараонене испытывал больших бедствий,чем пришлось испытать шведам.Нет такого мудрого мужа,который мог бы в письме или книгеописать давившую их нужду.

Н. К. Рерих. Заморские гости. 1902

Король повсюду насаждал датских чиновников. Шведы выражали протест против Кальмарской унии (1397), объединявшей под властью датчан три скандинавских королевства – шведское, норвежское, датское. Борьба сопровождалась крестьянскими восстаниями, одно из которых возглавил рудокоп Э. Энгельбректсон (1434). Движение Энгельбректсона («первого социалиста») включало 40–50 тысяч человек, действуя в интересах большинства народа. Вождь ратовал за отмену пошлин, налогов, поборов с крестьян (как это бывало при Эрике Святом). Церковь назвала его деяния «дьявольским огнем», сравнивала с движением гуситов. Но восставших поддержала часть феодалов и церковная оппозиция. В результате восстания 1434–1436 гг. войска оппозиции заняли почти всю Швецию.

Король Эрик был низложен. В 1435 г. в Арборге созвали собрание четырех сословий, включая низшее дворянство, горожан и крестьян. Этот шведский риксдаг и стал первым европейским парламентом. Энгельбректсона избрали вождем. Однако вскоре, в 1436 году, лидер восстания был коварно убит.[6]

Король Густав Ваза, основав государство в 1521 г., предпринял ряд мер по укреплению Швеции. Он управлял страной как своим имением. О его характере и нравах можно судить по письмам, порой весьма экспрессивным. Король не стеснялся выражений и жестких формулировок. Зато его уважали. Северяне не любят псевдодемократической слякоти. Проблем у них хватало. До начала XIX в. медленно шел прирост населения. Высокая смертность сдерживала экономический и культурный рост. С введением в X–XI вв. в Дании, Исландии и Норвегии христианства процесс развития и взаимодействия культур ускорился. Латинский язык стал доминирующим в Западной, да и в Восточной Европе в эпоху Средневековья. Но в Скандинавии, как отмечает Е. А. Мельникова в книге «Образы мира», на протяжении XII–XIII вв. он не только не стал официальным языком в государственном управлении, но и не приобрел господствующего положения. Хотя на нем велось монастырское и церковное делопроизводство, им пользовались при официальных связях, на латыни были написаны известные сочинения («Краткая история королей Дании» Свена Аггесена в XII в., «История датчан» Саксона Грамматика в XIII в.). В библиотеках монастырей имелись собрания латинских книг для богослужения (псалтыри, мартирологи и т. д.). Книги приходили двумя путями (импорт книг из Германии и Франции, копирование в Исландии и Дании). Значительное расширение библиотек происходит в XIII–XIV вв. Библиотека одного из богатейших монастырей Скандинавии – Вадстенского (Швеция) – насчитывала до 1500 томов, собор в Холаре (Исландия) – 234 книги (1396 г.), церковь в Велире (Исландия) – 56 книг (1318 г.). В их числе не только церковная, но и светская литература. В описях библиотек значатся книги Лукиана, Вергилия, Овидия, Сенеки, Марциала, Цицерона, Августина, Григория Великого, Исидора Севильского и других. Это указывает на освоение скандинавами достижений и богатств культурного наследия европейских народов. Появляются и частные собрания книг.

Одним из решающих факторов и стал прогресс в области образования. Шведское государство в XVI веке поставило перед собой, казалось бы, фантастическую задачу – достижение всеобщей грамотности. В обществе зреет понимание того, что гражданское и религиозное воспитание, заодно и уровень достойной жизни скорее реализуются среди грамотных людей. В церковных, монастырских школах образовательный цикл, как и в школах Европы, состоял из тривия и квадривия. Особое внимание уделялось грамматике. В конце XVII в. Швеция приняла закон о всеобщей грамотности (1686). Согласно ему, как отмечал профессор Стокгольмского университета И. Фэгерлинд, глава «хутора» (домашнего хозяйства) отвечал перед общиной за обучение семьи и слуг чтению. Не умеющие читать обязаны были найти грамотея, который взял бы на себя миссию учителя. При этом общество ввело контроль за уровнем грамотности граждан. Раз в год любой достигший семилетнего возраста и старше обязан был являться на устный экзамен вместе с соседями. Кюре ставил ученику отметки прилюдно, занося их в журнал. Такого рода агитация была весьма действенной.

Важным стимулом к распространению знаний, а затем и науки в Скандинавии стали связи с крупнейшими университетами Европы (XII–XIII вв.). Дело в том, что до конца XV в. тут не было своих университетов. Желающие получить высшее образование ехали в Париж, Вену и Прагу. В Париже ежегодно обучалось порядка 30 человек из стран Скандинавии (XIV в.). Ряд талантливых выходцев из Скандинавии стали преподавателями в Париже и Вене. Это позволило основательно ознакомиться с культурой Европы. Под воздействием трудов Боэция «Об арифметике», Бэды Достопочтенного «О счислении времен», трактатов Сакробоско «О церковном летосчислении» и «О сфере» пишутся первые собственно скандинавские сочинения.

А к середине XVII в. (при королеве Кристине) шведский двор стал уже местом встреч известных ученых, писателей и художников (в 50-е годы XVII в. тут жил философ Декарт). В письме к принцессе Елизавете из Стокгольма (1649), для которой он напишет трактат о страстях души, Декарт отмечал заметную склонность шведской королевы Христины к научным занятиям. Он писал: «Огромное рвение к наукам в настоящее время особенно побуждает ее заниматься греческим языком и собирать большое количество древних книг; однако в будущем она может и изменить этой привычке… Г-н Фрайнсхейм (немецкий филолог, профессор университета в Упсале, библиотекарь королевы Кристины) добился того, что Ее величество находит удобным, чтобы я появлялся при дворе лишь в часы, кои ей угодно будет предоставить мне для беседы с нею; таким образом, моя придворная служба не доставляет мне сильных забот, а это весьма соответствует моему настроению. В конце концов, несмотря на мое глубокое почтение к Ее величеству, я не вижу, чтобы что-нибудь было способно удержать меня в этой стране дольше, чем до будущего года». Таким обстоятельством стала смерть. Королева Кристина уговорила Декарта приехать в Стокгольм. Дальнейшая история визита такова. Скандинавская монархиня обладала ренессансным характером. С сильной волей, энергичная, королева настояла, чтобы Декарт учил ее философии (в 5 часов утра!). Этот нефилософский час подъема, глубокой ночью в шведскую зиму, оказался для него роковым (Б. Рассел). Тут он заболел и умер (1650 г.) Эта женщина обладала исключительно волевым характером. Процарствовав десять лет, она отреклась от престола в пользу своего кузена Карла Густава (1654), покинула Швецию и, приняв католичество, поселилась в Риме. Там же находится и ее могила.[7]

XVI–XVII века можно было бы назвать эпохой «величия Швеции». Маленькая страна держала в страхе и трепете всю Европу. Русский медведь еще только-только вылез из берлоги и приглядывался к берегам Балтии. Русское государство стремилось вырваться из тисков европейской изоляции. Но путь в Европу лежал через земли Ливонского ордена, Польшу, Великое княжество Литовское, Швецию. В ходе Ливонской войны (1558–1583) решить эту задачу не удалось. На том этапе русские вынуждены были вести оборонительные бои против Стефана Батория и шведов. Более того, по итогам Ливонской войны мы потеряли Копорье, Ям и Иван-город (единственный выход к Балтике). Заключенный между Россией и Швецией Столбовской мир (1617 г.) явился основой для монопольного господства Швеции в Прибалтике. К Швеции отошли многие земли (Ингерманландия, Карелия, Лифляндия, Курляндия, часть Литвы и польской Пруссии, Прибалтика).[8]

Разумеется, экономические и торговые интересы России и Швеции не могли не сталкиваться в этом регионе. По условиям договора не предусматривалась торговля русских людей в шведских городах. Шведским подданным стала невыгодна конкуренция русских торговых людей в розничной торговле, так как ранее шведы имели с нее хорошую посредническую прибыль. Одним из главных предметов русско-шведских переговоров на высшем уровне в 1646–1649 гг. как раз и стали условия торговли русских людей на территории Швеции. В свою очередь, и шведы выдвинули нам целый ряд претензий. Они жаловались, что в Новгороде и Пскове с них взимают повышенную пошлину. Послы утверждали, что таможенник взимает пошлину, «как ему любо», нарушая установленные правила. Уже тогда обмен денег у шведов («валюты») русские осуществляли не по рыночному, а по более низкому – принудительному и официальному курсу. Утверждалось даже, что, якобы, русские требуют выплаты долга, а когда швед не соглашается, его берут под стражу и бьют батогами. Русское правительство заявило, что дано распоряжение впредь «того остерегаться», чтобы шведским подданным «никакова дурна не было». Наша таможенная служба, обычное дело, частенько задерживала шведских купцов при их возвращении из торговой поездки «на рубеже», т. е. на границе, требуя от них «подарков» для пропуска за рубеж. Русское правительство дало распоряжение, чтобы шведов-купцов «пропущали безо всякого задержанья» и чтобы никто под страхом жестокого наказания не допускал обид и незаконных поборов. У русских претензий к шведам не меньше. Главный ряд претензий был связан с тем, что к середине XVII в. произошло резкое ухудшение условия торговли для русских подданных в Швеции и в прибалтийских провинциях. Наших купцов подвергали явной дискриминации: их гостиный двор был вынесен далеко за границы г. Риги, в версте от города, с них взимали повышенные пошлины, им не разрешалось торговать с крестьянами и купцами других шведских городов и с иноземцами, а в случае нарушения товары русских конфисковались. Купцов посылали по объездным и далеким дорогам. Судебные дела в Риге решались в пользу шведов, тогда как русским людям невозможно было добиться справедливого решения их судебного дела. Надо сказать, что если в Русском государстве условия торговли шведов все же обеспечивались специальным правительственным документом (грамотой 1618 г.), то в Шведском государстве аналогичного документа не было вовсе. А это ставило наших купцов в Швеции в более дискриминационное положение, нежели шведов в России. Число претензий, «обидных дел» росло с обеих сторон. Условия торговли для русских ухудшались. Все чаще от наших торговых людей слышалась жалоба, что «им де с товарам своим впредь в Ригу и Юрьев от таких их тягостей и неволи ездить невозможно». Все это, вместе взятое, и побудило Петра I приступить к решению важнейшей исторической задачи – «в Европу прорубать окно».[9]

Шведская королева Кристина

Карл XII (1682–1718) – символ «бранной славы» Швеции, ее побед и поражений… Прослеживая его судьбу, понимаешь, сколь непостоянна и непрочна слава воителя. Блестящий тактик, мужественный солдат, спартанец по воспитанию, он провел жизнь в походах и сражениях. Но если его отец Карл XI сумел сделать из Швеции великую страну с развитой экономикой, бездефицитным бюджетом, сильной армией, обширными территориями и, главное, с высоким уровнем образования и грамотности, то Карлу XII пришлось подбирать черепки былой славы. Правда, вначале была Нарва (1700), где шведские войска наголову разбили плохо обученные русские полки. Царем в России тогда был Петр Великий. Однако он (в отличие от нынешних правителей России) обладал завидным свойством учиться на своих ошибках. Борьба шведов с русскими за господство над Балтикой в ходе Северной войны (1700–1721) была долгой и кровопролитной… Карл XII хотел раз и навсегда покончить с Россией как с самостоятельным государством. Он вызывающе заявил русским послам: «Король помирится с Россией, только когда он приедет в Москву, царя с престола свергнет, государство его разделит на малые княжества…» Конец столь грандиозных амбиций хорошо известен. Петр I поставил точку в давних притязаниях шведской короны. Ф. Энгельс писал: «Карл XII сделал попытку вторгнуться в Россию; этим он погубил Швецию и воочию показал неприступность России». Шведы пытались, было, уменьшить значение последствий русских побед. Но до конца XX в. Балтика была «русским морем».

Бесконечные и жестокие войны, которые вела Швеция в XVII–XVIII вв., всей своей тяжестью легли на плечи народа. Тому пришлось заплатить за это немалую цену. Густав Адольф или Карл XII испытывали судьбу на полях сражений. Их войска наводили ужас на немецкие, чешские, словацкие, польские и австрийские земли, конфискуя все, что только попадалось под руку (от драгоценностей и книг до произведений искусства). Шведы жили все хуже. Густав Адольф погиб, ворвавшись в гущу чужих войск под Лейпцигом (1632), а Карл XII был убит во время очередного завоевательного похода в Норвегию (1718). Жизнь шведов поневоле стала бедной. И нации понадобился целый век для восстановления ее сил.