Рейтинг 0,0 / 5.0 (Голосов: 0)
История Крестовых походов

История Крестовых походов

Аннотация к книге История Крестовых походов - Жозеф Франсуа Мишо

Жозеф-Франсуа Мишо. История Крестовых походов - Описание и краткое содержание к книге
Трехтомная «История Крестовых походов» Ж.-Ф. Мишо (1767–1839) еще при жизни автора заслужила репутацию классической. Мишо сумел с подлинным мастерством художника представить широкую панораму религиозных войн XI–XIII вв. и сделал это настолько объемно и впечатляюще, что и сегодня, в обстановке нового тура религиозно-этнических катаклизмов, его книга не утратила актуальности. В предлагаемом переводе учтены изъяны предыдущих переводов и сделана попытка при значительном сокращении текста сохранить все особенности незаурядного таланта автора. Книга снабжена приложениями, подготовленными Ж.-Ф. Мишо и «Картой Крестовых походов», составленной переводчиком.

История Крестовых походов читать онлайн бесплатно

Жозеф-Франсуа Мишо

История Крестовых походов

Знак информационной продукции 12+

© Левандовский А.П., наследники, 2020

© ООО «Издательство «Вече», 2020

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2020

Сайт издательства www.veche.ru

Предисловие

История Средних веков не знает эпопеи более величественной, чем походы, предпринятые для отвоевания Святой земли. Народы Азии и Европы, вооруженные друг против друга, две религии, сражаясь, оспаривали мировое господство, Запад, разбуженный мусульманами и вдруг обрушившийся на Восток, – какое зрелище! Люди, забыв о частных интересах, видят одну лишь землю, один лишь город, манящий Великой Святыней, и готовы путь свой к нему омыть кровью и усыпать развалинами. В этом грандиозном порыве высокие добродетели смешались с низменнейшими пороками. Воины Христовы презрели и голод, и непогоду, и козни врагов; ни смертельные опасности, ни внутренние противоречия поначалу не сломили их твердости и терпения, и цель, казалось, была достигнута. Но дух раздора, соблазны роскоши и восточные нравы, непрерывно снижая мужество защитников Креста, в конце концов заставили их забыть предмет священной войны. Царство Иерусалимское, руины которого они с такой яростью долго оспаривали, превращается в фикцию. Вооружившиеся ради наследия Иисуса Христа крестоносцы прельщаются богатствами Византии и разграбляют столицу православного мира. С той поры Крестовые походы радикально меняют характер. Лишь малое количество христиан продолжают отдавать кровь за Святую землю, основная же масса государей и рыцарей внимает только голосу алчности и честолюбия. Этому содействуют и римские первосвященники, гася прежний пыл крестоносцев и направляя их против христиан и своих личных врагов. Святое дело превращается в междоусобия, в которых равно поруганы и вера, и человечество. В ходе всех этих дрязг высокий энтузиазм постепенно угасает, и все запоздалые попытки снова его разжечь оказываются безрезультатными.

Нас спросят, в чем же смысл Крестовых походов и была ли эта вековая борьба справедливой? Здесь все обстоит непросто. Крестовые походы вдохновлялись духом веры и воинственностью, равно характерных для средневекового человека. Бешеная алчность и набожная горячность были двумя господствующими страстями, которые постоянно подкрепляли одна другую. Соединившись, они открыли священную войну и вознесли в высочайшую степень мужество, твердость и героизм. Некоторые писатели видели в Крестовых походах лишь жалкие порывы, не давшие ничего дальнейшим столетиям; другие, напротив, утверждали, что именно этим походам мы обязаны всем благам современной цивилизации. И то и другое весьма спорно. Не думаем, чтобы священные войны Средневековья произвели все зло или все добро, им приписываемые; нельзя не согласиться, что они были источником слез для поколений, которые их видели или приняли в них участие; но подобно бедам и бурям обычной жизни, которые делают человека лучшим и часто способствуют успехам его разума, они закалили опыт народов и, пошатнув общество, создали ему в конечном итоге большую стабильность. Эта оценка представляется нам наиболее беспристрастной и вместе с тем весьма обнадеживающей для настоящего времени. Наше поколение, над которым пронеслось столько страстей и бурь, которое претерпело столько бедствий, не может не порадоваться, что Провидение иной раз использует великие перевороты, чтобы вразумить людей и утвердить в будущем их благоразумие и благосостояние.

Книга I. Рождение идеи (300—1095)

300–605 гг.

С незапамятных времен устремлялись христиане к своей великой святыне – Гробу Господню. В IV веке поток их значительно возрос. Император Константин Великий, сделав новую религию дозволенной, а затем и господствующей, воздвиг в ее честь множество храмов, освящение же церкви Святого Гроба превратилось в народное торжество. Верующие, собравшиеся со всех концов Восточно-Римской империи, вместо темной пещеры увидели прекрасный мраморный храм, вымощенный блестящими каменьями и украшенный стройной колоннадой. Безрассудная попытка императора Юлиана вернуться к язычеству лишь усилила движение людей к святым местам. История сохранила ряд имен выдающихся паломников IV века, среди которых были Евсевий Кремонский, святой Порфирий, епископ Газы, святой Иероним, изучавший в Вифлееме древнехристианские тексты, а также две женщины из рода Гракхов – святая Паола и дочь ее Евстахия, чьи погребения расположены рядом с могилой Иеронима, близ места, где новорожденный Христос некогда лежал в яслях.

Великое переселение народов в V–VI веках направило в Иерусалим новые массы христиан, на этот раз – с запада. Они шли из Галлии и Италии, с берегов Сены, Луары и Тибра. Завоевания персидского царя Хосрова чуть было не прервали этот поток, но византийский император Ираклий после десятилетней борьбы отвоевал Палестину и вернул реликвии, захваченные персами; босым прошел он по улицам Иерусалима, неся на плечах до самой Голгофы Святой Крест, отобранный у варваров, и шествие это стало праздником, который Церковь отмечает и поныне. Святой Антонин, посетивший Иерусалим в конце IV века, оставил заметки, из которых следует, что в те неспокойные для Европы годы Палестина наслаждалась миром, словно вновь превратившись в Землю обетованную. Но это продолжалось недолго.

Из хаоса религиозных и политических смут, колебавших Аравию, вышел человек смелых мыслей, провозгласивший новую веру и новое царство. То был Мухаммед, сын Абдуллы из племени курейшитов. Он родился в Мекке в 570 году. Одаренный пылким воображением, твердым характером и знанием своего народа, он, в прошлом бедный проводник верблюдов, сумел подняться до степени пророка. Коран, на сочинение которого он затратил двадцать три года, хотя и проповедовал высокую нравственность, но обращался и к самым грубым страстям, суля убогим обитателям пустыни обладание всем миром. В сорокалетнем возрасте Мухаммед начал проповедь в Мекке, но спустя тринадцать лет вынужден был бежать в Медину, и с этого бегства (хиджры) 16 июля 622 года началась мусульманская эра.

650–800 гг. 

Спустя десять лет пророк умер, успев овладеть всей Аравией. Его завоевания продолжали Абу-Бекр, тесть Мухаммеда, и Омар, покоривший Иран, Сирию и Египет. При Омаре после четырехмесячной осады пал Иерусалим. Приняв ключи от покоренного города, халиф повелел на месте храма Соломона воздвигнуть мечеть. Христианских обрядов в священном городе мусульмане на первых порах не запретили, но во многом их ограничили, лишив былого великолепия, публичности и колокольного звона. После смерти Омара положение христиан в Палестине стало резко ухудшаться – начались гонения и погромы. И только в правление Харуна ар-Рашида, знаменитого халифа из дома Аббасидов, наступило временное облегчение.

800—1095 гг. 

В те годы на Западе царствовал Карл Великий, создавший огромную франкскую империю. Между ним и багдадским халифом установились добрые отношения. Обмен посольствами и подарками завершился многозначительным актом – Харун послал в дар Карлу ключи от Иерусалима. По-видимому, император франков стремился использовать сложившуюся ситуацию: ему приписывают ряд мер в защиту паломников и, в частности, основание для них специального странноприимного комплекса в Иерусалиме. Монах Бернар, посетивший Палестину в конце IX века, подробно описал это диво, состоявшее из двенадцати строений гостиничного типа, обрабатываемых полей, виноградников и даже библиотеки, – Карл был радетелем христианского просвещения. Ежегодно 15 сентября в городе открывалась ярмарка, которую посещали купцы из Пизы, Генуи, Амальфи и Марселя, имевшие конторы в Палестине. Так, паломничество к Гробу Господню стало сочетаться с торговыми операциями развивающихся европейских городов. К этому добавлялись и поездки-покаяния, назначаемые церковными властями за грехи и преступления, совершенные христианами в Европе. Все это содействовало сближению между верующими Востока и Запада.

Падение Аббасидов привело мусульманский мир к ослаблению и распаду. Византийские императоры Никифор Фока, Ираклий и Цимисхий попытались было этим воспользоваться, но образовавшийся в Египте сильный халифат Фатимидов парализовал их усилия, и Палестина осталась за мусульманами. Гонения на христиан особенно ужесточились при халифе Хакеме. Папа Сильвестр II, побывавший в Иерусалиме, поведал об этих бедствиях (986), чем вызвал волнение в Европе и даже попытку морской экспедиции Пизы, Генуи и Арля к берегам Сирии: эта акция оказалась, однако, бесполезной и лишь ухудшила положение христиан Палестины.

Современные хроники красочно описывают бедствия Святой земли. Религиозные церемонии и обряды здесь были полностью запрещены, церкви превращались в конюшни, храм Святого Гроба подвергся осквернению и разгрому. Христиане покидали Иерусалим. Все эти известия порождали мистические настроения у европейцев. Все чаще говорили о знамениях: в Бургундии выпал каменный дождь, на небе виделись кометы и падающие звезды, повсюду нарушались обычные явления природы, словно намекая на еще большие бедствия в будущем. В конце Х века определенно ждали светопреставления и Страшного суда. Мысли всех были обращены к Иерусалиму, и путь странствия туда стал как бы путем Вечности. Богатые, ничего не ожидая в этом мире, усилили благотворительность, и дарственные грамоты их обычно начинались словами: «Так как приближается конец мира…» или «Убоявшись наступления Суда Божия…». Когда умер жестокий Хакем и его преемник Захир разрешил христианам восстановить поруганный храм, византийский император не пожалел средств, щедро предоставленных для покрытия издержек.

В XI веке призеры странствий к святым местам встречаются значительно чаще, чем в предшествующем столетии. В качестве покаяния и искупления грехов тысячи людей устремляются в Палестину. Любовь к благочестивым странствиям становится привычкой, законом. Посох странника теперь виден в руке и нищего, и богача. Старание ли избежать опасности или преодолеть трудности, исполнение ли обета или простого желания – все служит поводом покинуть домашний очаг и устремиться в неведомые страны. Путник, отправляющийся в Иерусалим, превращался при этом в сакральную особу – его отбытие и благополучное возвращение обычно становились как бы церковным праздником. Каждая христианская страна на его пути должна была брать его под охрану и защиту, предоставляя широкое гостеприимство. И результатом всего этого стало снова резко умножившееся число приезжих богомольцев в Иерусалиме; особенно много собиралось их на Пасху – всем хотелось увидеть священный огонь, зажигающий светильники у Гроба Господня. Приведем лишь несколько наиболее ярких примеров из числа известных паломничеств и религиозных экспедиций XI века.

Фульк Черный, потомственный граф Анжу, невоздержанный на убийства (в числе прочих и собственной жены), отмаливая свои грехи, трижды ходил в Иерусалим и умер в Меце в 1040 году, по возвращении из третьего путешествия.

Роберт Нормандский, отец Вильгельма Завоевателя, заподозренный в отравлении родного брата, чтобы снять с себя подозрение (или вымолить прощение), также побывал в Иерусалиме, где прославился щедрой милостыней. Перед смертью, которая произошла в Никее, он сожалел лишь о том, что не пришлось окончить жизнь близ Гроба Господа своего.

В 1054 году Литберт, епископ Камбре, направился в Иерусалим во главе трех тысяч паломников из Фландрии и Пикардии. Но епископу не повезло: до Палестины он не добрался. Его «войско Божие» (так называют отряд летописцы) в основном погибло в Болгарии, частью от голода, частью от рук местного населения; с немногими из оставшихся спутников Литберт достиг Сирии, после чего был вынужден вернуться в Европу.

Более удачливым оказался другой отряд паломников, предводительствуемый архиепископом Майнцким и отбывший с берегов Рейна в 1064 году. В этом походе участвовало до семи тысяч христиан; значительной их части довелось добраться до цели, и патриарх Иерусалима торжественно встретил пилигримов, почтив их звуками литавр.

В числе других путешественников к святым местам, совершавших свои вояжи в это же время, можно упомянуть еще Фридриха, графа Верденского, Роберта, графа Фландрского, и Беранже, графа Барселоны; есть сведения, что даже представительницы слабого пола не уклонялись от благочестивых путешествий подобного рода.

Между тем новые бедствия и самые жестокие гонения ожидали паломников и христиан Палестины. Азия в очередной раз собиралась сменить повелителей и трепетать под новым игом. Турки, вышедшие из-за реки Оксы, овладели Персией, избрали себе вождя в лице храброго и честолюбивого Тогрул-Бека, внука Сельджука, по имени которого в дальнейшем сами стали называться, и приняли веру Мухаммеда. Тогрул, объявивший себя хранителем веры пророка, вмешался в дела распадавшегося Багдадского халифата. Он разгромил непокорных эмиров, и халиф, превратившийся в его марионетку, провозгласил священные права Тогрул-Бека на созданную им империю. В знак владычества над Востоком и Западом новый повелитель опоясался двумя мечами и надел на голову две короны. При преемниках Тогрула, Альп-Арсалане и Малик-Шахе, семь ветвей династии Сельджука разделили между собой империю, что, впрочем, не ослабило их завоевательского пыла. Вскоре сельджуки добрались до берегов Нила, попутно овладев Сирией и Палестиной. Подвергнув полному разгрому Иерусалим, завоеватели не пощадили ни христиан, ни арабов: египетский гарнизон был изрублен, церкви и мечети разграблены, Святой город буквально плавал в крови мусульман и христиан. Последним довелось понять, что бывают времена и худшие, чем царствование жестокого Хакема: теперь у них отнимали не только имущество и веру, но и саму жизнь.